Питер
 Другие
 За бугром
 Ностальжи

Еще чуть о ленинградских пивбарах
«Дефицит - великий двигатель специфических отношений», - утверждал Аркадий Райкин еще в 70-е годы, в те славные времена, когда мерилом значимости были не только деньги.
Как раз тогда и сформировалась уникальная субкультура советских пивных баров, где пиво было совсем не главным ингредиентом.

Перед пивом все равны


Ленинград в СССР был вторым после столицы городом по обеспечению, поэтому если весь Союз довольствовался только разбавленным «Жигулевским», то в город на Неве иногда завозили «Бархатное». Только все равно пиво еще нужно было поискать и постоять за ним в очереди. И перед хмельным напитком все были равны. За столиками у пивларьков можно было встретить и интеллигента, и инженера, и местного алкаша.
В очередях обсуждались последние политические события, вчерашние футбольные матчи и неверность жен. С утра за пивом шли с бидончиками и банками замученные вчерашней попойкой граждане. Зимой, чтобы жидкость не замерзала на улице, а советский люд не простудился, хватив холодного пива, его специально подогревали.
А таких кружек, в каких продавали пиво, нигде в мире больше не встретишь. На них запечатлелись следы сотен рук и губ. Их края были повсеместно сколоты, так что казалось, что стеклом просто закусывают. А, чтобы такое богатство не стащили, дно замалевывали краской. К концу 80-х, когда кризис сказался и на производстве кружек, пиво начали подавать в стеклянных банках. Это никак не сказалось на популярности напитка. Окончательно всех уравнивали перебои с водой. Когда в ларьке не работала мойка, баночки передавались от одного страждущего другому. Брезгливые оставались без «Жигулевского».
И, несмотря на все бытовые неудобства, продавец ларька был одним из самых уважаемых людей в районе.

Где водилось всегда


Но существовало несколько мест, где пиво водилось всегда - в пивбарах. Как и всего остального, их в Ленинграде было немного, всего около двадцати, и все желающие в них бы все равно не поместились. Поэтому эти злачные места походили, скорее всего, на закрытые клубы, чем на точки общепита. В баре «Бочонок» собирались блатные и менты, в «Петрополе» - студенты и курсанты военных училищ. В «Жигулях» встречались постоянные покупатели валютных магазинов «Березка» и спортсмены, в «Висле» мошенники и налетчики, которые знали, как угнать и сбыть пару вагонов дефицитных товаров. За последними пластинками, а потом и кассетами западных исполнителей шли на угол Маяковской и Невского, где кучковались дельцы от музыки. В баре «Очки» (настоящее название «Колос», «Очками» прозван за близость с оптикой), тусовались «центровые», то есть те, кто «работал» с иностранцами, обитавшими по большей части в центре города.

О времена, о нравы!


На что же могли рассчитывать все эти люди, приходя в советский бар. Для начала - это были заповедники запрещенной музыки. В центральных пивбарах, например в «Жигулях» и «Висле», где у бармена все было схвачено, стояли двухкасетные шарпы - верх крутизны тех лет. На них можно было послушать шансон (хотя в те времена еще и понятия такого не существовало) Аркадия Северного и братьев Жемчужных, непонятного Розенбаума, который вроде и наш, а вроде и поет что-то не то. По желанию клиентов ставили западных Битлов или «Ролинг Стоунз».
Традиционный набор включал в себя кружку пива за 40-45 копеек и закуску - копченую ставриду, сушки и соленую соломку. Авторитетный клиент мог рассчитывать на vip-обслуживание - порцию дефицитных сосисок с зеленым горошком и хлебом. По меркам того времени получить такое блюдо в баре - это то же самое, что сейчас подойти в ресторане гостиницы «Европа» к олигарху и, похлопав его по плечу, сесть с ним за стол.
Примелькавшиеся клиенты могли беспрепятственно пронести с собой чего-нибудь покрепче пива. Хотя, в принципе, «горючее» не из меню было и у вышибал. По трудовой книжке они числились гардеробщиками, но основная их функция была «не пущать». Их уважали, с ними обязательно здоровались и у них же покупали вино и водку. Так что вовсе не зарплата, а именно подпольная продажа алкоголя была их главной статьей дохода. Плюс они собирали входную плату - 3-5 рублей с тех, кто не был членом закрытого клуба. В баре «Медведь» работал примечательный вышибала. У него на плече сидела белая ручная крыса, которая пила пиво, стоя на задних лапах.
Также с собой можно было притащить закуску, например воблу. Тот, кто мог достать в Ленинграде воблу, уже что-то да значил. Рыбу чистили, не церемонясь, тут же, на столе. При этом чешуя летела во все стороны, но на это никто не обращал внимания, разве можно обижаться на такого счастливого человека, который раздобыл воблу.
Официантов, в современном понимании этого слова, в барах не существовало. В лучшем случае был кто-то похожий, кто уносил грязную посуду и смахивал засаленной тряпкой крошки с тяжелых деревянных столов. Куда важнее него в баре была уборщица. Какая-нибудь тетя Маша могла спокойно подойти к кому угодно и прошипеть ему: «Ноги подними». И ведь поднимали и воры в законе, и милицейские начальники.

Вместо эпилога


Андрей Константинов, директор Агентства журналистских расследований:
«Похмеляться учил Боярский»
- Помню, я даже однажды заснул на подоконнике в «Петрополе». Мы там пели песенки вроде «Прогудело три гудочка и затихло вдали, а чекисты этой ночкой на облаву пошли». А правильно опохмеляться нас учил Миша Боярский. У него был свой рецепт: на полстакана пива - полстакана сметаны. Помогало. Самого Боярского регулярно видели в академической столовой. Она открывалась в семь утра. А на Cъездовской линии был пивной ларек, мы его называли «реанимация». Только там можно было увидеть едва стоящего на ногах человека с трясущимися руками, но читающего при этом «Мастера и Маргариту». Такой чисто ленинградский тип.

Дмитрий Шагин, художник:
«30 кружек на брата»
- Для нас пивбар был местом, куда все стремились. Хотя почему - непонятно. Пиво там было невкусное, разбавленное, просто жуткое, да еще и за вход деньги брали. Я обычно с друзьями ходил в бар «Белая лошадь» на Чкаловском проспекте. Там собиралась неплохая компания, иногда музыканты группы «Аквариум» бывали. Я пил по две-три кружечки. Иногда с друзьями мог осилить четыре, но, как говорится, пиво не водка - много не выпьешь. А вот наш митьковский «искусствовед» Андрей Конев, когда еще учился на матроса, обычно так отвечал бармену в «Бочонке», когда тот его спрашивал, сколько кружек подавать: «Ты что, не видишь, нас же двое, давай 60 кружек, по 30 на брата».
  голосов 6  голосовать фон Гадке
21.12.2011


24.09.2015 00:29   Димонответить
Шикарный ностальгический рассказ!